Катрин

Господа позвольте яду…
Тараканов потравить.
Надоели эти гады,
Не дают спокойно жить.

Суетятся, копошатся,
Топают там, по мозгам.
Бесконечно размножаться,
Этим гадам я не дам.

Господа, ну дайте яду,
Тараканов потравить…
Мне для них, себе не надо,
Я хочу еще пожить.

Многолетнее травянистое растение семейства зверобойных (Guttiferae). Стебель прямостоячий, круглый, вверху сильно ветвистый, до 50 см высоты. Супротивные листья покрыты просвечивающимися точками — вместилищами (железками) эфирного масла в мезофиле. Золотисто-желтые цветки собраны в широкометельчатое соцветие. Цветет летом. Запах растения нежный, специфический. Распространен повсеместно, за исключением Крайнего Севера.
Hypericum Perforatum L.

щас поеду здавать историю Украины... тестирование... надеюсь на женскую интуицию и великую Шару...

Название: отсутствует
Автор: Флауэр
Фандом: Katekyo Hitman Reborn!
Персонажи: какие-то странные личности ©
Рейтинг: G
Жанр: разные (сенен-ай, броманс или джен)
Дисклеймер: все Амано
Размещение: только с разрешения автора
От автора: короткие зарисовки, написанные для разных людей в разное время (собрано в рендомном порядке)

*
— Какого черта? – да, Акуле цены бы не было, будь он потише. А ведь все при нем: красавец мужчина, богатый, итальянец, правда. Совсем неитальянской внешности, но все же. – Нет, ну какого черта?! – хорошо хоть, свое любимое «ВРРРРААААААИ!» не орал.
— Ну-ну, — Бельфегор маниакально улыбнулся, приближаясь. – Занзас сказал, что у тебя секутся волосы, и их надо немного подстричь.

*
Когда Сквало бесился или раздражался, это было страшно и очень опасно. Когда что-то шло вразрез с его планами, он бесился еще больше.
— Мне сказали, что по графику сегодня пейринг с Дино! – Акула трясла перед Амано тонким замусоленным листочком. – Почему у меня вдруг возникло свидание с Ямамото?!
Мангака томно посмотрела в глаза красавчику.
— Я что, там единственный мужик?! – негодовал Сквало дальше.
— Ну, Цуна же единственная девушка… — тихонько вздохнула про себя Амано.

*
— Ой, какая прелесть! – умилился Кавалонне, созерцая маленькую желтую птичку. Та закурлыкала и перелетела ему на макушку, моментально мимикрируя под окружающую среду.

*
— Камикоросу, — ледяным голосом произнес Хибари, медленно приближаясь.
— Но во имя Экстрима!.. – Рёхей попытался убежать, но тут Кея умудрился споткнуться. Они упали вместе, причем по необъяснимому стечению обстоятельств Сасагава оказался сверху.
— Как маленькие, — фыркнул проходящий мимо Гокудера. – Уже за двадцать ведь.

*
— Ох, — только и мог выдать Цуна.
Ну, что тут еще скажешь, когда напротив вдруг появляется неописуемо суровый и прекрасный мужчина, напоминающий древних скандинавских воинов по необъяснимой причине?
— Десятый? – двадцатипятилетняя версия Ламбо подошла к нему и осторожно потрясла за плечи, приводя в сознание. – Десятый, с вами все в порядке?..
— Кажется, нет, — пробормотал босс Вонгола и попытался трусливо сбежать. Правда, не получилось, но это уже совсем другая история.

*
— Ах~ — промурлыкал Луссурия. – Сейчас ты хоть стал похож на нормального человека, в этом костюме!
— Во имя Экстрима! – радостно заулыбался Рёхей.
— …Нет, беру свои слова обратно, — пробормотал вариец, глядя на радостно-идиотское лицо Сасагавы. – Ты не похож на человека.

*
— Это не твоя вина, — сурово заявил Ямамото, закидывая Гокудеру, который пребывал в истерике уже вторые сутки, а сейчас еще и опохмелился.
— Н-но… — пробормотал Хаято, глядя мутным взглядом на землю.
— Вернется твоя Ури, не переживай, лучше рыбки б купил любимому животному… — недовольно пробурчал Хранитель Дождя, которого достало то, что любовник убивается второй день из-за того, что наступил кошке на хвост, и та от него убежала.

*
— Я люблю Десятого больше всего на свете! – когда речь заходила о Цуне, Хаято забывал всю свою серьезность и снова походил на восторженного школьника, и даже очки, которые он сейчас носил се чаще и чаще не помогали удержать серьезную мину.
Ламбо меланхолично кивнул.

*
— Дино-сан, а вы знаете, что по статистике, после того, как вы сделали себе татуировку, то вашему примеру последовало 76% семьи Кавалонне?
«Нет, за десять лет он совсем не изменился», - подумал Дино, забыв за этой мыслью удивиться.

*
— Так точно, босс, — Рокудо улыбался, тонко и чуть издевательски. – Все будет сделано.
Он смял листок, на котором Десятый, быстрым и неровным почерком набросал приказ. Через пару дней у Бьякурана появился милый и послушный Леонардо Липпи.

*
— А сейчас тебе полагается смотреть на меня большими испуганными глазами… — блондин засунул Цуне в рот леденец. – Потом будет энца, но у автора фика заявлена эрка, так что можешь не напрягаться.
— Кажется, я понял, откуда взялась мафия, — жалобно пробормотал Десятый. – Эти додзинси – страх и ужас, почему мы должны позировать?..

*
— Что, мне даже сейчас нельзя снять этот капюшон? – с откровенно-истерическими нотками воскликнул Фран, вырываясь из мертвой хватки Бельфегора.
— Да! – принц добро-добро ему улыбнулся и засунул рыпающегося иллюзиониста в ванную, придерживая столь дорогой его сердцу лягушкообразный предмет на голове подростка.

*
— Стоп! – возмутился Кавалонне. – В условиях не заявлен пейринг, так что хватит меня лапать!
Сквало облегченно выдохнул и отпустил блондина, радостно сверкнув глазищами.
— Как меня достали эти яойщицы, — пожаловался он, — мне уже тридцать два, я взрослый мужчина, у меня не только секс на уме, а эти девицы только и думают что про постель, — он со всей силы стукнул механическим кулаком по стене.
Дино понимающе кивнул.

*
— Шо-тян… — тянет босс Мильфиорре ласково и очень приторно. А бедный Ирие краснеет-бледнеет-зеленеет – и просыпается.
— Доработался, уже Бьякуран в странных снах приходит, — бормочет юноша, подтягивая коленки к груди.

*
— Это мой миска! – захныкал маленький мальчик в отороченной кружевами ночной сорочкею
— Нет! Мой! – его брат близнец навис над ним, держа в одной руке игрушечный меч.
— Уаааа, — заревел первый, размазывая слезы по лицу. – Сиэль плохой, он забрал моего миииииску!.. – Бельфегор стал походить на водопад.

*
В его глазах было солнце, от его рук пахло ромашками, и с ним было тепло и хорошо. Это была не любовь, Хибари в нее не верил, а Дино не настаивал. Просто было… спокойно и легко, и они были благодарны друг другу за это.

*
— Десятый, — Гокудера улыбается, и Цуна верит, что все будет хорошо.
— Десятый, — Ямамото кивает, и Цуна верит, что они справятся.
Он ничего не говорит. Он смотрит на своих Хранителей, и верят уже они.

*
— Ты, — акула кивнул мелкому мальчишке с копной спутанных, явно давно нечесаных волос, — будешь вот его учеником, — Сквало подтолкнул ребенка в сторону странной фигурки в темной плаще.
— Твой учитель. Мармон, это Фран. Ты помнишь, что сказал босс. – Лучший мечник Варии посмотрел на часы, — а мне пора кормить Занзаса, разберитесь тут сами.

*
— Ч-что это? – заикаясь, выдал будущий Десятый, озираясь. Очеьн сильно пахло карамелью и ванилью.
Девятый ласково улыбнулся трясущемуся мальчику, отчего Цуна перепугался еще больше.
— Ты читал сказку про Ганса и Гретту?
— Нет, — пискнул Цуна.
— Блин, — расстроился Кьюдайме, в душе старый извращенец и фетишист. «Придется сперва читать ребенку сказки», — вздохнул он и вручил наследнику пряник.

*
Противный смех выводил Сквало из себя. Он ничего не мог с этим поделать, и это был огромный камень преткновений его отношений с Мукуро с тех пор как они вытащили его из тюрьмы пару лет назад.

*
— Учитель, теперь я понял, — сосредоточенно Кивнул Зёчей, поправляя галстук. – Я должен быть мафиози, потому что это поможет духу Экстрима…
Колонелло закатил глаза. И почему мальчишку так легко учить – но только под таким девизом?!

*
У поцелуев Кавалонне – вкус лета. У него сильные руки, в шершавых мозолях от долгих тренировок, и они пахнут свежескошенной травой. У него потрясающие глаза, в которых Кея видит доверие.
Его любовь пахнет солнцем. Хибари греется в ней, учась доверять. Отогреваясь. Забывая постепенно, что он – это именно тот Хибари Кея, который «камикоросу» и все – птичку жалко, как говорится. И нет, Хиберду он никогда не причинит вреда. Хиберд любит Дино, к слову. И это еще один повод доверять.

*
— Босс, — выдыхает Ромарио, поправляя на Дино пиджак и убирая ему пистолет в наплечную кобуру, на что блондин только морщится. Сейчас их глава выглядит далеко не таким безобидным мальчишкой как обычно. Кто-то защелкивает у него на шее замочек фамильной цепи с крестом Кавалонне, которой уже больше несколько сотен лет.
Он выглядит опасным, куда опаснее, чем с кнутом. Холодная сосредоточенность гасит теплоту лета, краски тускнеют. Только волосы горят живым золотом, неуместным сейчас…
Они, в конце концов, не в игрушки играют.

*
— А ты знаешь, — задушевным голосом начал Гокудера рассказывать Ямамото, — что сердце – это одно из самых деликатесных блюд?.. Там мясо очень нежное и все такое…
Бейсболист только кивнул. Проходящий мимо Хибари заинтересованно посмотрел на Ламбо. Оценивающе так.

*
— Иди к черту! – взвился боксер, когда Суперби отказался дать ему денег в долг, мотивируя это тем, что Занзас не перенесет вида одного из своих людей в ярко-розовых унтах с сердечками. – Они такие милые! В них так удобно!.. – Луссурия прижал к себе один из унтов.
— Это, — задумчиво произнес Сквало, — оскорбляет мое чувство прекрасного.

*
Было что-то ужасно-противное в том, чтобы идти вместе под зонтиком к штабу семьи Вонгола.
Наверное, то, что в ботинках нещадно хлюпало, а Гокудера ненавидел такую фальшивую романтику, да еще и не закурить толком, а еще этот второй – Ямамото.

*
Тонкие белые волосы так пафосно-красиво рассыпались по каким-то слишком узким плечам, то и дело почему-то ассоциируясь у Занзаса с фатой. Наверное, дело было в том, что, несмотря на все его темное прошлое, отталкивающую внешность и дурной нрав девицы вились вокруг него постоянно, мечтая затащить под венец.

*
Сигаретный дым, запутавшийся в волосах – Ямамото никогда бы не сказал Хаято, но это был его личный фетиш. Этот запах не вымывался никаким шампунем, его не могло заглушить ничего. Такеши зарывался носом в белую макушку Гокудеры и тихо дышал, а его вспыльчивый итальянец вырывался и ругался, не понимая.

*
— Ты. Обидел. Хиберда, — чеканя каждое слово произнес Кея, хмуро глядя на Сасагаву и доставая тонфа. – Гринпис, — почему-то произнес он вместо «камикоросу», при этом сам впал в ступор, не ожидая от себя такой «подлости».
Пользуясь моментом, Рехей смылся. Экстрим-экстримом… Но жить хочется больше.

*
После опроса, проведенного социологами из Центра Народных Исследований Мафии, стало понятно, что самым желанным подарком для трех далеко не последних в этом мире людей является Суперби Сквало в фартуке и с бантиками.

*
Кавалонне целовался до отвращения хорошо. Ну, знаете, когда голова идет кругом, в животе томное тепло и все такое?.. И еще мозг не работает совсем, потому что как под этими ласковыми губами и руками еще и думать? Вот и Кея не думал, позволяя делать с собой все, что угодно… А ласковые руки обряжали его в разные дорогие тряпки, как игрушку, подводили к черте, и долго и со вкусом потом снимали всю эту невозможную одежду. Правда, когда Дино снимал с него чулки, это было что-то совершенно… Не поддающееся описанию. Было стыдно признавать, но Хибари чертовски ревновал к тем, у кого Кавалонне всему этому научился.

*
— Это, сенпай, известное французское блюдо… Лягушачьи лапки.
— Монстр! – скривился принц, с отвращением глядя в тарелку Франа. Паренек невозмутимо ел, откровенно издеваясь. Впрочем, как и обычно. – Ну, ничего, я с тобой дома поговорю… — многообещающе улыбнулся Бельфегор, крутя в руках нож. Вполне обычный, столовый… Иллюзионисту стало не по себе.

*
Они были безумны с рождения. Только вот, какая незадача… Их безумие не было совершенно для них, потому что оно они были отражением другу друга. А это значило, что они не особенные – полностью и безоговорочно, что не только корона, но и это драгоценное чувство, не позволяющее скучать – принадлежит другому.

*
В какой-то момент Цунаеши понял, что его Хранители напоминают ему зоопарк. Так же шумно, и все глазеют.

*
— Кофе? Чай? Потанцуем? – шепчет Дино на ухо Кее. Тот тихо млеет и тихо ненавидит Кавалонне за то, что тот так на него действует. Камикоросу, итальянский ублюдок, — думает Хибари, когда светловолосый босс мафии тащит его танцевать. Пьют они, кстати, вино.

*
— Сеньор Кавалонне, какая у вас конюшня классная! – искренне восхитился Ламбо, любуясь. Дино скромно потупился.
Тут в конюшню вбежал маленький ребенок, сын конюха и радостно завопил:
— Лошаааааадка! Босс, вы же меня покатаете? – ну, как отказать таким глазкам…

*
Хаято и Сквало пили уже четвертый час, мутно обсуждая трудности бытия правой рукой мафиозных боссов. Нет, деньги, любовь, крутость – это, конечно, хорошо, но не когда ты нянька при всем этом или калькулятор… К концу десятой бутылки (кажется, это уже была русская водка) они поняли, что точно родственные души.

*
— Напомни мне, что мы тут делаем? – страдальчески спросил Гокудера, разглядывая стиральные машины.
— Ищем утюг в подарок Кеко-сан, — удивленно ответил Такеши. – Ты что, уже забыл?..

*
— Что происходит? – во всю мощь натренированных легких рявкнул Кея. Сосредоточенное сопение и чириканье мигом прекратилось.
— Я кучу раз вам говорил, не выяснять, кто круче! – животные пристыжено притихли. Прочие Хранители Колец Вонголы удивленно наблюдали этот цирк.

*
— Ну, — холодно спрашивает Цунаеши, и почему-то по спине Кеи бежит легкая тень страха, — вы теперь меня уважаете, Хибари-сан?
Кея смотрит на то, что еще недавно было Колизеем, и молчит. Да, такого Саваду Цунаеши нельзя не уважать.

*
Сквало не стонет и не кричит, он рычит, и этот тихий грудной звук напрочь выбивает остатки разума из Занзаса. Встретились два хищника, что называется, - думают оба на утро, разглыдывая друг друга. Синяки, царапины, следы от зубов… Нет, лучше не поить больше Сквало, - думает Занзас, - и уж точно не спать с ним после этого.

*
Однажды Луссурия решил, что Мармон похож на пончик. Ну, или на плюшку, только обязательно из дорогущего магазина. Вроде, и глазурь есть, и вкусный, но… После заплаченных за него денег есть уже как-то жалко.

*
— Дино-сан, но как же обычаи!.. – уговаривал Такеши давнего друга.
— Мне плевать, я не надену фату только потому, что Кее уже сшили черный фрак! – бесновался глава семьи Кавалонне.

*
— Научи меня курить, — пропищала любимая корова всея Реборна.
— Ни за что, — отрезал Гокудера. Не хватало еще, чтобы эта мелочь потом у него сигареты таскала.

*
— Милый мальчик, — шепчет Рокудо и гладит кончиками пальцев растрепанные волосы своего босса.
Милому мальчику двадцать два года, он известный в узких кругах международный преступник и все такое. Его боятся и уважают, Вонголу вообще все боятся и уважают – все еще.
— Да, — у Цунаеши удивительно холодный голос.
— Такой сладкий, — пальцы скользят по щеке, гладят по шее, приподнимают за подбородок. Десятый невысок, он достает Мукуро примерно до плеча, но сила, которая исходит из этих холодных глаз просто и незатейливо намекает на то, кто тут главный.
— У меня дела, — Савада встает и уходит. Рокудо вздыхает и идет варить себе кофе. Глупый мальчик, неподдающийся влиянию.

*
— Иди к черту! – взвился Сквало, когда Занзас отдал короткий и лаконичный приказ – научить вонгольского щенка, как на самом деле надо обращаться с холодным оружием. – Не буду я учить его!
Ямамото стоял в стороне и улыбался, как и всегда, в общем. Супербия хмуро посмотрел на него, сплюнул, еще раз скривился. Как он ненавидел, когда его принуждали! И кто будет няньчиться с Занзасом, пока он выбивает дурь из этого недобитого самурая?

*
— Гокудера-кун, — голос Цунаеши жалобно сломался, — а почему там, в телевизоре… — мальчик замялся.
Хаято сидел в ступоре перед боссом и думал, как ему объяснить, что он смотрит гейскую порнуху только для того, чтобы не опозорится перед обожаемым Десятым в самый ответственный момент.

*
— Нет, — отрезал Кея на нытье Дино. – Моя любимая блондинка – это Хиберд.

*
— Мусор! – прорычал Занзас и красноречиво потянулся к китайской вазе на столе.
— Босс, стойте! – подпрыгнул на месте Сквало, инстинктивно готовясь отпрыгивать в сторону. – Это ваша последняя ваза! Что вы будете кидать потом? У нас остались только пластиковые бутылки!
Занзас остановился. Сквало с облегчением подумал, что босс все-таки неспособен лишить себя такой примитивной радости в жизни, к его акульему облегчению.

*
— Молчи, животное, — ласково шепчет Занзас на ухо Сквало. Правда, ласково, и гладит одобрительно по голове.
Некогда гениальный мечник смотрит мутным тяжелым взглядом. У него в глазах – застывший металл, холодно и как болото стоячее. Почти слышно, как квакают лягушки, заунывно и монотонно.
— Молчи, — вкрадчивый шепот, стук станов. – Черррт, — шипит Занзас, пролив прилично виски на стол. Хорошее виски. Шотландское, дорогущее, зараза.
Случайный (если можно так сказать) взрыв, и взрослый мужик обращается в овощ равнодушный. Тут даже не столько травмы, сколько тоска и страх. А Занзасу просто грустно, потому что никаких иных чувств, кроме скуки и раздражения от того, что его любимый-дорогой-няня лежит сейчас, а у него самого нет ничего кроме ласкового «живоотное» - нет.

*
— Я хочу мороженное! – Ламбо смотрел на Хаято большими и грустными глазами, совсем как у теленка или щенка. Гокудера почувствовал себя извергом моментально:
— Сейчас куплю, не волнуйся, подожди здесь, ладно? – Гокудера чувствовал себя очень неуверенно, ведь это была их первая прогулка наедине, а Джудайме… При мысли о Цуне, Хаято почувствовал страшную вину и с удвоенным рвением отправился за мороженным.
Увы! Пока Гокудера покупал мороженное, Ламбо умудрился провалится в открытый люк канализации. Когда подрывник это обнаружил, то едва не умер от разрыва сердца. Ведь, как уже упоминалось, это была их первая прогулка наедине! С нервов Хаято устроил фейерверк (отправляя их на прогулку, Цуна поменял у него динамит на пиротехнику), и уже потом полез за Ламбо. А мороженное, про которое забыли, мирно растаяло на солнце…

*
— Это Бьякуран и его Хранители – они же явно ЭКСТРЕМАЛЬНОЙ ориентации! – Рехей от переизбытка чувств подпрыгивал на стуле, норовя уронить журнальный столик.
— Да, я согласен, — поддержал его Гокудера. – И Вария еще эта…
— Да, Луссурия – это просто ЭКСТРЕМАЛЬНЫЙ мужик! – Сасагаву все еще переполняли эмоции. – А у нас есть такой экстрим? – вдруг задумался боксер. – Вот ты, — Рехей кивнул на Хаято. – Какой?
— Не экстремальный, — поспешил откреститься Гокудера. – И Бейсбольный придурок тоже. Он слишком бейсбольный, чтобы быть экстремальным. Ламбо еще мелкий, Хром точно не экстремальная…
— Я знаю! Хибари точно должен быть ЭКСТРЕМАЛЬНЫМ! – вдруг осенило Рехея. Хиберд, случайно пролетавший мимо, был с ним полностью согласен. Не согласен был Гокудера, искренне не веривший, что у главы дисциплинарного комитета вообще может быть личная жизнь.

*
— Это, — говорит Реборн, — реальность, и если вы все еще не поняли, что ваш друг больше не размазня, которая только в экстренных случаях становится серьезным, то вам не место в мафии.
Это «не место в мафии» звучит пугающе, потому что как-то не возникает ни малейшего сомнения, каким именно образом места будут освобождаться.
Цуна рассеянно кивает. Он по-прежнему не невысокий и немного тщедушный на вид, просто его аура пригибает к земле, даже когда он просто перебирает фотографии со свадьбы, думая, что же отправить кузенам я Японию.

я буду ждать... осталось всего годик...

Анатоль Франс сказал:

Женщина должна выбирать: с мужчиной, которого любят другие женщины, она никогда не будет спокойна; с мужчиной, которого не любят другие женщины, она никогда не будет счастлива

Название: Вот так сходят с ума
Автор: Флауэр
Фандом: Katekyo Hitman Reborn!
Персонажи: Мармон, Луссурия
Рейтинг: G
Жанр: внезапно ангст
Дисклеймер: все Амано
Размещение: только с разрешения автора

— Ой, — умилился Луссурия, созерцая малютку, которого Занзас тащил за шкирку в помещение.
— Вот, — босс швырнул чудо-дитя в боксера. – Объясни ему, что тут и как.
— Я? – лицо итальянца вытянулось.
— Ты, ты, — раздраженно сверкнул глазами Занзас и вышел, хлопнув дверью.
Новый член Варии недовольно отряхнулся и взлетел в воздух. Нет, не так. Он взлетел.
— А?..
Луссурия помнил, что Занзас говорил что-то про мага… Но никак не ожидал, что увидит это на самом деле. И уж никак не думал, что это будет ребенок… летающий и с отвратительным характером.
— Заткнись. Если хочешь подробностей – плати. Информация дорого стоит, — недовольно просипели из-под капюшона. – Я уже молчу про ценную информацию, — в голосе Луссурия-уже-не-был-уверен-что-ребенка звучало презрение. К нему. – В твои обязанности входит объяснить мне тут все, как сказал этот мальчишка, — мимоходом парень поразился, как можно так говорить о Занзасе, но послушно принялся рассказывать.
Он вообще был исполнительный и верный. Вонгола вытащили его из большого и очень, очень отвратительно пахнущего… ну, вы поняли. А еще все, чем он мог отплатить этим людям – дешевая рабочая сила. Ну, не дешевая… Но тогда Луссурия был непритязательный, наивный и вполне себе обычный.
Только вот чересчур сильно заинтересовался чудо-ребятенком, который летал и пускал такие иллюзии в ход, что по спине бегали противные тараканы страха. Почему-то страх ассоциировался у него всегда с чем-то мерзким, а самым таким боксер считал тараканов. Наверное, в этом было виновато трудное детство. Игрушек, кстати, не было вообще.
Мармон терпел долго. Очень долго для создания, которое может терпеть такое обращение с собой только за деньги. Чертов тупой боксер был повсюду, его неотесанность раздражала, а твердолобость приводила в бешенство. И он не платил. Маг начинал понимать Занзаса, который орал на всех по любому поводу. Деньги, правда, были хорошие, и Мармон был согласен его терпеть…
— Плати, — твердо заявил он однажды Луссурии. Тот только недоуменно моргнул. Мол, что не так?..
Зарвался, - прошипел мысленно Мармон, плетя иллюзию. Хорошую такую. Надежную… Главное, его бойцовские качества не задеть, а остальное боссу придется потерпеть. Он же, Мармон, терпел.
— Твою мать, что это?! – было жуткое чувство дежа вю, когда Занзас орал на мага, тряся его за шиворот. – Что ты с ним сделал, тупой идиот?!
Мармон покосился на Луссурию, который поправлял боа на шее. Ветер играл с зелеными волосами. Да, он хорошо постарался, переписывая недоумку мозги.

еду сегодня домой в маршрутке. уселась, как обычно, на «своё место», в конце маршрутки, у окна. сижу, сумка для ноута на коленях, с умным видом и умственным напряжением читаю «Молот ведьм». внезапно, рядом со мной плюхаеЦЦа ребёнка лет шести, на свободное место между мной и какой-то злобной бабкой, которая зыркала на всех явно дурным глазом и сожгли бы её на костре, и никакой молот читать не надо. её бабушка, ибо для мамы она выглядела старовато, садиЦЦа чуть впереди, потому что три задних сидения заняты, собственной, мной, её ребёнкой и бабкой.
ребёнка при беглом осмотре оказалась женского пола, с совершенно бесподобно золотыми кудряшками до плеч, с розовым ободком-ленточкой на них, с курносым носом, весёлыми голубыми глазками и смешными коленками. она со знанием дела пристегнулась ремнём безопасности, о чём радостно сообщила бабушке. два раза. бабушка — зло, могла бы и похвалить.
а потом я совершила первую роковую ошибку. ребёнка заинтересовалась оранжевыми пупырышками на моей сумке для ноута. они снизу, чтобы ставить. и когда ребёнка провела по ним рукой, я умудрилась залыбиЦЦа, потому что это показалось мне забавным. а ребёнке показалось забавным то, что я залыбилась. и она стала гладить эти пупырышки каждый раз, как у меня с лица сползала улыбка. погладит — и внимательно заглядывает в лицо. я заулыбаюсь — она расплывается в довольной улыбке.
потом ей этого показалось мало. и я совершила вторую роковую ошибку. ребёнка стала щупать пружинку от моего отражателя на сумке. он, кстати, в виде известного жеста среднего пальца. ну я возьми да и покажи ей... нет, не жест, а то, что есть оттянуть... да нет, не палец! отражатель и потом отпустить, от прикольно спружинит по сумке. показала — и залыбилась. теперь ребёнка с удовольствием оттягивала и шмякала отражателем по сумке — и о5 заглядывала мне в лицо.
а я лыбилась, и уже даже не только от того, что она забавно это всё делает, а ещё и от осознание своей собачкопавловости.
а ещё ребёнка заглядывала ко мне в книгу. там нет ни одной картинки, сплошняком текст, да ещё какой. к тому же, ребёнка — эстонка, она на своём-то, небось, читает ещё не очень, а русского вообще в глаза не видела. заглянет в книжку — ничего не понятно! — и так удивлённо и с каким-то восхищением смотрит мне в глаза. а я ещё подумала — и от этого залыбилась — «А потом она сможет сказать, что уже в шесть лет „Молот ведьм“ читала».
ну а потом и третья роковая ошибка не заставила себя ждать. ребёнке надоело играть с отражателем. и она решила пощупать мои волосы. и да, я от этого тоже залыбилась. ещё от того, как она это сделала — так аккуратно мало кто вообще когда трогал эти патлы, особенно мало кто из детей. это было забавно. а потом ребёнка протянула руку и потрогала висящий у меня на шее клык. от её очень маленькой руки исходило тепло.
а потом они с бабушкой вышли в Кейла, и ребёнка помахала мне на прощание ручкой.
кавай, чёрт же его побери.