Название: отсутствует
Автор: Флауэр
Фандом: Axis Power Hetalia
Персонажи: какие-то странные личности ©
Рейтинг: G
Жанр: разные
Дисклеймер: все Химаруи
Размещение: только с разрешения автора
От автора: короткие зарисовки, написанные для разных людей в разное время (собрано в рендомном порядке)
*
Метью щебетал что-то быстро-быстро, не на английском. Даже не на английском Артура, и Альфред скорбно морщил лоб, пытаясь понять лепет брата. Вдруг промелькнуло знакомое имя. «Черт бы побрал этого Франциса, научил мне брата всякому, а я его теперь понять не могу…», - подумал Альфред и решил, что надо бы сделать английский всеобщим языком.
*
— Гермааания! Ну, Гермааааания!.. – Феличиано был близок к истерике. Его лихой вихор как-то загрустел и уныло обвис доль щеки, а глаза наполнились слезами. – Ну Гермааааааания!..
— Что? – наконец. Не выдержал Людвиг. Если верить электронным часам, то был четвертый час ночи.
— Я так тебя люблю! – со счастливой и совершенно дурацкой улыбкой заявил Италия и тут же заснул, как младенец. Людвиг ворочался до утра, но в итоге плюнул на все и ушел досыпать оставшийся час в гостиную.
*
— Так вы теперь владеете частью Силезии, да? – между тонких светлых бровей залегла складка. Катерина мяла в руках круженные перчатки и не отрывала взгляд от земли.
Черт бы побрал эту любовь! – раздраженно подумал Гилберт, которому эта дурацкая Силезия нафиг была не нужна, но ведь… это такой хороший предлог ходить к Чехии в гости почаще.
*
— Это правда? – Родерик слегка нервно поправил очки, несолидно сползшие на кончик носа. Все-таки, война – это не его… Да и музыкой мешает заниматься.
— Что? – Гилберт невольно отступил назад. Вид у Австрии был донельзя грозный и обиженный. – Ты, между прочим, женат! – на всякий случай, напомнил Пруссия.
— И что? – невозмутимо ответил Эдельштейн. – Раньше тебе это не мешало! – он немного погрустнел.
— Мне и сейчас не мешает, — нагло улыбнулся Гилберт, откладывая оружие в сторону. Ну, война все-таки, сами понимаете…
— Но я сверху. Или ничего не будет! – лицо Байлшмидта удивленно вытянулось. – Я знал, что ты оценишь мою идею здраво. А Елизавета ненадолго отлучилась к себе, — сообщил Родерик, утягивая уже бывшего противника в сторону спальни.
Наверное… он давно не музицировал… - думал потом Пруссия, пребывающий в состоянии шока.
*
Альфред такой маленький смешной мальчик. Яо улыбается, с ленивой благосклонностью Мудрейших, как неземное божество, спустившееся с небес, чтобы продлить существование серого и унылого мира своей добротой, которая проявляется каплями язвительности.
Ему много тысяч лет, а Альфред – нет, ну право же, такой смешной мальчик! Открытый такой, добрый, ласковый, как котенок. Он доверчив, соглашается, приходит к нему в дом, помогает, как может. Яо гладит его по лохматой голове, и ему кажется, что он слышит тихое мурлыканье.
Только у Альфреда много дурных привычек, иногда он очень шумный, но это можно потерпеть. Юный, горячный, он греет сердце Яо, которому иногда, особенно в длинные летние ночи, когда душно, а воздух тяжелеет от благовоний, холодно.
*
— Пан Александр, простите, но… что? – Катерина негодующе поджала губы. Священник, какой-то чересчур благообразный на вид, смущенно стоял в сторонке, не рискуя соваться в разборки Чехии и Ватикана.
— Я бы очень хотел, — мягко продолжил Александр, как бы невзначай беря девушку за руку, — чтобы священник Иордан перешел в паству Польши.
Чехия сузила глаза и отняла руку, борясь с желанием влепить Ватикану пощечину. Сперва он прислал к ней священника с именем любимой реки Израиля (бедняга тогда еще написал ей письмо, спрашивал, что за человек этот священник, достоин ли такого гордого имени), теперь переводит его к Феликсу!
Катерина не питала никаких добрых чувств к Александру, и уже давно хотела вообще уйти от него куда-нибудь, но пока как-то не решалась. Но вот все такие его поступки как-то... склоняли ее на сторону отступничества.
*
Пруссия не считал нужным учить другие языки. Он был простой и прямолинейный, и еще считал, что немецкий как нельзя лучше подходит для войны, где проходила его жизнь. Немецкий был четкий, логичный и немного резкий, такой родной – самое оно по мнению Гилберта.
Слушая щебетание Франции, Пруссия морщился, а слыша тихую и размеренную речь Австрии, Гилберт бесился, что такая баба, как Родерих, говорит на его прекрасном языке.
*
— Артур, ну чем твоим женщинам мой Филипп не угодил? – уныло спросил Антонио, нарезая салат из помидоров. – Он же умный, добрый, красивый, — заученно оттарабанил верный родине Испания.
— Он уморил мою предыдущую принцессу! – вознегодовал Англия и нервно вцепился в чашку с чаем. – Как я мог посоветовать Елизавете за него выходить?!
— Он исправился. Артур, он так страдает! – возвышенно шмыгнул носом Испания и смахнул помидоры с разделочной доски в салатницу. – Ну… может, она ему хотя бы письмо напишет? Что ей... ну, там, религиозные мотивы не позволяют или что? А то он так страдает… — вместо своих слез Испания заправил салат соусом и поставил на стол. – А ты кушай. В этом году был хороший урожай.
*
— Что?! — вознегодовал Иван, сжимая кулаки. Продавец в магазине испуганно съежился.
— У вас нет паспорта! — робко пискнула кассирша рядом. — А вдруг вам только двадцать?
— Я у вас водку уже сколько лет покупаю! — злобно прорычал Брагинский. — Вы только на мне и живете! — продавец и кассирша старались стать как можно незаметнее.
— Ну у нас это... проверка сегодня, — губы продавца прыгали и дрожали, как будто бы он собирался зареветь.
— Ладно. Дайте мне соленых орешков, я в соседний магазин схожу, — Иван посмотрел на неугодных сурово, и подумал, что надо сказать Иосифу, что он немного переборщил с законами.
*
— Мерка... что? — Италия состроил грустно-испуганную мордашку и задрожал. Австрия подавил мученический вздох.
— Меркантилизм, Феличиано. Тебе он не свойственен.
— А... что это? — перепугался насмерть ребенок, боясь, что это что-то важное.
— Это даже хорошо, — Родерих опасливо погладил Италию по голове, с удивлением отметив, что это не страшно.
*
— Катерина, — с мягким укором говорит Брагинский и берет дрожащую Чехию за руку. – Ну как же так? Кто на вас так дурно повлиял, что вы решили снова пойти в капиталисты?
Девушка с трудом подавляет дрожь и опускает глаза. Ей не о чем говорить с Россией, как она думает. Краса считает его извергом, у нее на пальце тускло блестит кольцо, которое он надел ей и еще такое же – у Словакии.
Потом приходит много кого, и Феликс – он первый пришел, недовольно еще бухтел, что зачем ему тащиться в такую даль, у Катерины есть своя голова, почему он за нее должен думать! Кстати, он еще ее любимую помаду тогда стянул.
А вообще… У нее ожога два на руках – очень больно, сложно что-то держать, и еще сердце болит, и слабость во всем теле.
Брагинский одобрительно улыбается и кивает. Подумаешь, триста тысяч профессионалов…
Зато Катерина мстительно улыбается, когда парой лет позже слушает новости из Китая. Очень тонко так… и по-женски.
*
— Почему все мои дворянки так рвутся в твой Париж? – спросил Артур и шумно высморкался. Рядом стояла уже наполовину пустая бутылка виски, которое он привез из Шотландии от Логан.
— Потому что у меня красивые наряды и внимательные мужчины? – Франциск заботливо подлил Англии еще виски. Мысль затащить соседа в кровать давно не давала ему покоя.
весь день гуляли по одессе, город все-таки красивый… ну мы вели себя как настоящие туристы и заблудились всего раза три… 
а вообще я ведь дочка, внучка и праправнучка ивана сусанина. со мной только по незнакомым городам гулять. 
потому что… на этом месте слова заканчиваются. но ощущения, эмоции и обрывки воспоминаний исключительно приятные 
